Уголь в Великобритании в 2026 году: конец эпохи, который меняет страну

Ещё вчера уголь был символом британской индустрии; сегодня — пустая строка в энергобалансе. С октября 2024-го он исчез из выработки электроэнергии, и к 2026 году страна живёт без него не на бумаге, а в сети.

Контраст резкий: вместо шахт — аккумуляторы, вместо дымовых труб — балансировка и импорт. Это не только про экологию, а про цены, устойчивость и политику — с них и начнём.

Факт, который меняет всё: уголь закончился не «когда-нибудь», а уже

30 сентября 2024 года в 23:59 была остановлена электростанция Ratcliffe-on-Soar в Ноттингемшире. Она работала с 1967 года и была последней угольной электростанцией Великобритании. С полуночи 1 октября 2024 года британская энергосистема стала официально coal-free.

В 2026 году это уже не новость. Это новая норма. И именно здесь возникает разрыв между ожиданиями и реальностью: уголь ушёл тихо, без энергетического коллапса, скачков цен или веерных отключений.

Как уголь построил Британию — и почему она смогла от него отказаться

От промышленной революции к энергетической зависимости

Уголь — это не просто топливо в британской истории. Это фундамент. Именно он запустил промышленную революцию XVIII–XIX веков, обеспечил рост городов, фабрик и железных дорог. В 1920-е годы в угольной отрасли работало более 1,2 миллиона человек.

Даже в 2012 году уголь всё ещё давал около 40% всей электроэнергии страны. Тогда мало кто верил, что всего за одно десятилетие показатель упадёт до нуля.

Почему упадок оказался необратимым

Снижение роли угля было не идеологическим, а экономическим:

• введение углеродного налога сделало уголь нерентабельным;
• стоимость ветровой энергии в Северном море упала более чем в 3 раза за 10 лет;
• газ стал гибким «буфером» для сети;
• жёсткие нормы по выбросам SO₂ и NOx потребовали дорогой модернизации станций.

Уголь в Великобритании в 2026 году: что осталось на самом деле

Добыча угля: цифры, от которых трудно отмахнуться

В 2024 году добыча угля в Великобритании составила около 107 тысяч тонн. Для сравнения: в 1957 году — 228 миллионов тонн. В 2026 году промышленной подземной добычи фактически не существует, а новые проекты (например, Woodhouse Colliery в Камбрии) были отменены судебными решениями.

Электроэнергия: ноль процентов — и система работает

Энергобаланс Великобритании в 2025–2026 годах выглядит так:

• Ветер: около 30–35% (в отдельные дни — более 60%);
• Газ: ~30%;
• Атомная энергия: 20–22%;
• Солнце и биомасса: 10–12%;
• Уголь: 0%.

Цена отказа от угля: кто заплатил и кто выиграл

Рабочие места и регионы

К 2022 году в угольной отрасли оставалось около 360 работников. Это не ошибка. Но важно другое: программы Just Transition позволили направить инвестиции в те же регионы — в офшорную ветроэнергетику, логистику и хранение энергии.

Экономика и ВВП

Вклад угля в ВВП Великобритании в 2026 году — менее 0,1%. Зато сектор возобновляемой энергетики обеспечивает сотни тысяч рабочих мест и привлекает миллиарды фунтов инвестиций ежегодно.

Экология и здоровье: эффект, который почувствовали быстро

После закрытия угольных станций уровень выбросов в электроэнергетике сократился примерно на 74% по сравнению с 2012 годом. Это напрямую отразилось на качестве воздуха и снижении заболеваний дыхательной системы в промышленных регионах.

Будущее без угля: что теперь действительно важно

Парадокс 2026 года в том, что уголь ушёл — а главный вызов только начинается. Теперь ключевые вопросы звучат иначе:

• как обеспечить стабильность сети без ископаемых источников;
• как масштабировать хранение энергии;
• и как заменить газ, который стал новым «мостом».

В этом смысле уголь не исчез — он стал уроком. Уроком того, как быстро может измениться энергетическая система, если экономика, технологии и политика смотрят в одном направлении.

Закрывая круг: почему вопрос об угле всё ещё важен

В начале мы задали вопрос: «Неужели время угля подошло к концу?» В 2026 году ответ уже ясен. Конец наступил — но не как катастрофа, а как переход.

И именно поэтому история угля в Великобритании остаётся актуальной. Потому что она показывает: даже самые фундаментальные системы могут измениться быстрее, чем мы привыкли думать — если реальность перестаёт поддерживать старые убеждения.